Как писать стихи
Pishi-stihi.ru » Яков Полонский

«Казимир Великий» Я. Полонский

(Посв. памяти А. Ф. Гильфердинга)
I
В расписных санях, ковром покрытых,
      Нараспашку, в бурке боевой,
Казимир, круль польский, мчится в Краков
      С молодой, веселою женой.

К ночи он домой спешит с охоты;
      Позвонки бренчат на хомутах;
Впереди, на всем скаку, не видно,
      Кто трубит, вздымая снежный прах;

Позади в санях несется свита…
      Ясный месяц выглянул едва…
Из саней торчат собачьи морды,
      Свесилась оленья голова…

Казимир на пир спешит с охоты;
      В новом замке ждут его давно
Воеводы, шляхта, краковянки,
      Музыка, и танцы, и вино.

Но не в духе круль: насупил брови,
      На морозе дышит горячо.
Королева с ласкою склонилась
      На его могучее плечо.

«Что с тобою, государь мой?! друг мой?
      У тебя такой сердитый вид…
Или ты охотой недоволен?
      Или мною? – на меня сердит?..»

«Хороши мы! – молвил он с досадой. –
      Хороши мы! Голодает край.
Хлопы мрут, – а мы и не слыхали,
      Что у нас в краю неурожай!..

Погляди-ка, едет ли за нами
      Тот гусляр, что встретили мы там…
Пусть-ка он споет магнатам нашим
      То, что спьяна пел он лесникам…»

Мчатся кони, резче раздается
      Звук рогов и топот, – и встает
Над заснувшим Краковом зубчатой
      Башни тень, с огнями у ворот.
II
В замке светят фонари и лампы,
      Музыка и пир идет горой.
Казимир сидит в полукафтанье,
      Подпирает бороду рукой.

Борода вперед выходит клином,
      Волосы подстрижены в кружок.
Перед ним с вином стоит на блюде
      В золотой оправе турий рог;

Позади – в чешуйчатых кольчугах
      Стражников колеблющийся строй;
Над его бровями дума бродит,
      Точно тень от тучи грозовой.

Утомилась пляской королева,
      Дышит зноем молодая грудь,
Пышут щеки, светится улыбка:
      «Государь мой, веселее будь!..

Гусляра вели позвать, покуда
      Гости не успели задремать».
И к гостям идет она, и гости
      – Гусляра, – кричат, – скорей позвать!
III
Стихли трубы, бубны и цимбалы;
      И, венгерским жажду утоля,
Чинно сели под столбами залы
      Воеводы, гости короля.

А у ног хозяйки-королевы,
      Не на табуретах и скамьях,
На ступеньках трона сели панны,
      С розовой усмешкой на устах.

Ждут, – и вот на праздник королевский
      Сквозь толпу идет, как на базар,
В серой свитке, в обуви ремянной.
      Из народа вызванный гусляр.

От него надворной веет стужей,
      Искры снега тают в волосах,
И как тень лежит румянец сизый
      На его обветренных щеках.

Низко перед царственной четою
      Преклонясь косматой головой,
На ремнях повиснувшие гусли
      Поддержал он левою рукой,

Правую подобострастно к сердцу
      Он прижал, отдав поклон гостям.
«Начинай!» – и дрогнувшие пальцы
      Звонко пробежали по струнам.

Подмигнул король своей супруге,
      Гости брови подняли: гусляр
Затянул про славные походы
      На соседей, немцев и татар…

Не успел он кончить этой песни –
      Крики «Vivat!» огласили зал;
Только круль махнул рукой, нахмурясь:
      Дескать, песни эти я слыхал!

«Пой другую!» – и, потупив очи,
      Прославлять стал молодой певец
Молодость и чары королевы
      И любовь – щедрот ее венец.

Не успел он кончить этой песни –
      Крики «Vivat!» огласили зал;
Только круль сердито сдвинул брови:
      Дескать, песни эти я слыхал!

«Каждый шляхтич, – молвил он, – поет их
      На ухо возлюбленной своей;
Спой мне песню ту, что пел ты в хате
      Лесника, – та будет поновей…

Да не бойся!» –
                  Но гусляр, как будто
      К пытке присужденный, побледнел…
И, как пленник, дико озираясь,
      Заунывным голосом запел:

«Ох, вы хлопы, ой, вы божьи люди!
      Не враги трубят в победный рог,
По пустым полям шагает голод
      И кого ни встретит – валит с ног.

Продает за пуд муки корову,
      Продает последнего конька.
Ой, не плачь, родная, по ребенке!
      Грудь твоя давно без молока.

Ой, не плачь ты, хлопец, по дивчине!
      По весне авось помрешь и ты…
Уж растут, должно быть к урожаю,
      На кладбищах новые кресты…

Уж на хлеб, должно быть к урожаю,
      Цены, что ни день, растут, растут.
Только паны потирают руки –
      Выгодно свой хлебец продают».

Не успел он кончить этой песни:
      «Правда ли?» – вдруг вскрикнул Казимир
И привстал, и в гневе, весь багровый,
      Озирает онемевший пир.

Поднялись, дрожат, бледнеют гости.
      «Что же вы не славите певца?!
Божья правда шла с ним из народа
      И дошла до нашего лица…

Завтра же, в подрыв корысти вашей,
      Я мои амбары отопру…
Вы… лжецы! глядите: я, король ваш,
      Кланяюсь, за правду, гусляру…»

И, певцу поклон отвесив, вышел
      Казимир, – и пир его притих…
«Хлопский круль!» – в сенях бормочут паны…
      «Хлопский круль!» – лепечут жены их.

Онемел гусляр, поник, не слышит
      Ни угроз, ни ропота кругом…
Гнев Великого велик был, страшен –
      И отраден, как в засуху гром!

Стихотворение «Казимир Великий» было задумано мною в 1871 году. Покойный А. Ф. Гильфердинг просил меня написать его для второго литературного вечера в пользу Славянского комитета.– Тема для стихов была выбрана самим Гильфердингом, им же были присланы мне и материалы, – выписки из Польского летописца Длугоша, со следующею в конце припискою: «Раздача хлеба в пору голода у летописца рассказана без всякой связи с другими фактами из жизни Казимира, потому тут у вас carte blanche…» – Стихи были набросаны, когда я узнал, что литературный вечер с живыми картинами, в пользу Славянского комитета, не состоялся и отложен на неопределенное время. – Затем умер и наш многоуважаемый ученый А. Ф. Гильфердинг, самоотверженно собирая легенды и песни того народа, изучению которого, в связи со всеми ему соплеменными народами, с любовью посвящал он всю свою жизнь. (авт.)

Дата создания: 1874 г.

Рубрики: Яков Полонский.


pishi-stihi.ru - сегодня поговорим о стихах