Как писать стихи
Pishi-stihi.ru » Александр Пушкин, Анализ стихотворений

«Разговор книгопродавца с поэтом» А. Пушкин

К н и г о п р о д а в е ц

Стишки для вас одна забава,
Немножко стоит вам присесть,
Уж разгласить успела слава
Везде приятнейшую весть:
Поэма, говорят, готова,
Плод новый умственных затей.
Итак, решите; жду я слова:
Назначьте сами цену ей.
Стишки любимца муз и граций
Мы вмиг рублями заменим
И в пук наличных ассигнаций
Листочки ваши обратим…
О чем вздохнули так глубоко?
Нельзя ль узнать?

П о э т
                   Я был далеко:
Я время то воспоминал,
Когда, надеждами богатый,
Поэт беспечный, я писал
Из вдохновенья, не из платы.
Я видел вновь приюты скал
И темный кров уединенья,
Где я на пир воображенья,
Бывало, музу призывал.
Там слаще голос мой звучал;
Там доле яркие виденья,
С неизъяснимою красой,
Вились, летали надо мной
В часы ночного вдохновенья!..
Все волновало нежный ум:
Цветущий луг, луны блистанье,
В часовне ветхой бури шум,
Старушки чудное преданье.
Какой-то демон обладал
Моими играми, досугом;
За мной повсюду он летал,
Мне звуки дивные шептал,
И тяжким, пламенным недугом
Была полна моя глава;
В ней грезы чудные рождались;
В размеры стройные стекались
Мои послушные слова
И звонкой рифмой замыкались.
В гармонии соперник мой
Был шум лесов, иль вихорь буйный,
Иль иволги напев живой,
Иль ночью моря гул глухой,
Иль шопот речки тихоструйной.
Тогда, в безмолвии трудов,
Делиться не был я готов
С толпою пламенным восторгом,
И музы сладостных даров
Не унижал постыдным торгом;
Я был хранитель их скупой:
Так точно, в гордости немой,
От взоров черни лицемерной
Дары любовницы младой
Хранит любовник суеверный.
К н и г о п р о д а в е ц

Но слава заменила вам
Мечтанья тайного отрады:
Вы разошлися по рукам,
Меж тем как пыльные громады
Лежалой прозы и стихов
Напрасно ждут себе чтецов
И ветреной ее награды.

П о э т

Блажен, кто про себя таил
Души высокие созданья
И от людей, как от могил,
Не ждал за чувство воздаянья!
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет!
Обманчивей и снов надежды,
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

К н и г о п р о д а в е ц

Лорд Байрон был того же мненья;
Жуковский то же говорил;
Но свет узнал и раскупил
Их сладкозвучные творенья.
И впрям, завиден ваш удел:
Поэт казнит, поэт венчает;
Злодеев громом вечных стрел
В потомстве дальном поражает;
Героев утешает он;
С Коринной на киферский трон
Свою любовницу возносит.
Хвала для вас докучный звон;
Но сердце женщин славы просит:
Для них пишите; их ушам
Приятна лесть Анакреона:
В младые лета розы нам
Дороже лавров Геликона.

П о э т

Самолюбивые мечты,
Утехи юности безумной!
И я, средь бури жизни шумной,
Искал вниманья красоты.
Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои…
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.
Когда на память мне невольно
Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно:
Мне стыдно идолов моих.
К чему, несчастный, я стремился?
Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум
Боготворить не устыдился?..

К н и г о п р о д а в е ц

Люблю ваш гнев. Таков поэт!
Причины ваших огорчений
Мне знать нельзя; но исключений
Для милых дам ужели нет?
Ужели ни одна не стоит
Ни вдохновенья, ни страстей,
И ваших песен не присвоит
Всесильной красоте своей?
Молчите вы?

П о э т
            Зачем поэту
Тревожить сердца тяжкий сон?
Бесплодно память мучит он.
И что ж? какое дело свету?
Я всем чужой!.. душа моя
Хранит ли образ незабвенный?
Любви блаженство знал ли я?
Тоскою ль долгой изнуренный,
Таил я слезы в тишине?
Где та была, которой очи,
Как небо, улыбались мне?
Вся жизнь, одна ли, две ли ночи?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И что ж? Докучный стон любви,
Слова покажутся мои
Безумца диким лепетаньем.
Там сердце их поймет одно,
И то с печальным содроганьем:
Судьбою так уж решено.
Ах, мысль о той души завялой
Могла бы юность оживить
И сны поэзии бывалой
Толпою снова возмутить!..
Она одна бы разумела
Стихи неясные мои;
Одна бы в сердце пламенела
Лампадой чистою любви!
Увы, напрасные желанья!
Она отвергла заклинанья,
Мольбы, тоску души моей:
Земных восторгов излиянья,
Как божеству, не нужно ей!..
К н и г о п р о д а в е ц

Итак, любовью утомленный,
Наскуча лепетом молвы,
Заране отказались вы
От вашей лиры вдохновенной.
Теперь, оставя шумный свет,
И муз, и ветреную моду,
Что ж изберете вы?

П о э т
                   Свободу.
К н и г о п р о д а в е ц

Прекрасно. Вот же вам совет;
Внемлите истине полезной:
Наш век — торгаш; в сей век железный
Без денег и свободы нет.
Что слава?— Яркая заплата
На ветхом рубище певца.
Нам нужно злата, злата, злата:
Копите злато до конца!
Предвижу ваше возраженье;
Но вас я знаю, господа:
Вам ваше дорого творенье,
Пока на пламени труда
Кипит, бурлит воображенье;
Оно застынет, и тогда
Постыло вам и сочиненье.
Позвольте просто вам сказать:
Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.
Что ж медлить? уж ко мне заходят
Нетерпеливые чтецы;
Вкруг лавки журналисты бродят,
За ними тощие певцы:
Кто просит пищи для сатиры,
Кто для души, кто для пера;
И признаюсь — от вашей лиры
Предвижу много я добра.

П о э т
Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. 
   Условимся.

Дата создания: 26 сентября 1824 г.

Анализ стихотворения Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом»

«Разговор книгопродавца с поэтом» Пушкин написал в конце сентября 1826 года. В печати произведение появилось в роли предисловия к «Евгению Онегину». Александр Сергеевич облек в стихотворную форму мысль, высказанную в письме Казначееву от июня 1824-го. Пушкин признается, что поборол в себе отвращение, вызванное необходимостью не просто сочинять лирику, но и продавать плоды своего труда. По словам поэта, даже на произведения, созданные по воле вдохновения, он стал смотреть как на товар. Тема, затронутая Александром Сергеевичем в «Разговоре книгопродавца с поэтом», была необыкновенно актуальна для двадцатых годов девятнадцатого столетия. В то время в аристократических кругах Российской империи литературное творчество не воспринималось в качестве источника основного заработка. Фактически Пушкин вступил в борьбу с царившими в высшем обществе предрассудками. Толчком к тому послужил отказ от государственной службы. В 1824 году Александр Сергеевич был вынужден уйти в отставку, так как полиция вскрыла одно из его писем, где говорилось об увлечении атеистическими учениями.

В анализируемом тексте Пушкин представляет вниманию читателей столкновение двух кардинально противоположных идеологий. Книгопродавец – человек земной, нацеленный на получение прибыли и не склонный к парению в облаках. Его характер раскрывается через выбираемую им лексику. В частности, плоды поэтического творчества он предпочитает называть стишками. В чем заключается позиция книгопродавца? Ему искренне думается, что процесс сочинения лирики прост как дважды два. Поэзия для него – баловство, за которое можно выручить неплохие деньги. По мнению книготорговца, за творчество будут хорошо платить, если его поставить на службу нужным людям.

Поэт сначала противостоит продавцу. Он рассказывает о прелестях ночного вдохновения, о том, как прекрасно творить, не оглядываясь на вкусы толпы. В его уста Пушкин вкладывает великолепное описание пейзажа. Кажется, поэт рад отказаться от известности:
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

Вот только с хитрым книготорговцем, выступающим едва ли не в роли демона-искусителя, весьма сложно спорить. Он напоминает стихотворцу, что когда-то Байрон и Жуковский пытались откреститься от популярности, но это не помешало их произведениям хорошо продаваться. Действительно, великий английский поэт-романтик не раз затрагивает тему суетности славы. Достаточно лишь привести отрывок из «Дон-Жуана»:
В чем слава? В том, чтоб именем своим
Столбцы газет заполнить поплотнее.
Что слава? Просто холм, а мы спешим
Добраться до вершины поскорее.

У Жуковского подобная мысль встречается в балладе «Светлана»:
Слава, нас учили — дым;
Свет — судья лукавый.

Упоминание Байрона и Жуковского носит неслучайный характер. Оба – поэты-романтики, оба особенно не нуждались в деньгах. Василий Андреевич, к тому же, состоял в хороших отношениях с властями. Именно он занимался воспитанием будущего правителя Российской империи Александра II. Обращаясь к образам Жуковского и Байрона, книготорговец прозрачно намекает стихотворцу: пора отказаться от романтических идеалов в пользу более приземленного и реалистичного взгляда на окружающую действительность.

В финале продавец, типичный представитель «века-торгаша», «железного века», одерживает безоговорочную победу. Сила его триумфа подчеркивается Пушкиным при помощи финальных слов поэта: «Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся». Так на смену романтической взволнованности и возвышенности, на смену стихам пришла грубая проза.


Анализы стихотворений:
Анненский; Асадов; Ахматова; Бальмонт; Бродский; Брюсов; Бунин; Гиппиус; Гумилев; Друнина; Есенин; Заболоцкий; Клюев; Мандельштам; Маяковский; Пастернак; Рубцов; Северянин; Твардовский; Цветаева
И не только:
Апухтин; Баратынский; Батюшков; Вяземский; Державин; Жуковский; Кольцов; Крылов; Лермонтов; Ломоносов; Майков; Некрасов; Никитин; Полонский; Пушкин; Суриков; Толстой; Тютчев; Фет; Языков.

pishi-stihi.ru - сегодня поговорим о стихах